Рецензия на фильм «Коралина в стране кошмаров 3D»

Пока веселые монстры/пришельцы и сентиментальные роботы-мусорщики жизнерадостно бороздят просторы большого экрана, любители черных кошмаров вроде Тима Бёртона и Генри Cелика упрямо гнут свою готическую линию. Их последний ответ диснеевско-дримуорксовско-пиксаровско-и-еще-бог-весть-каким чемберленам – «Коралина в стране кошмаров». В оригинале она, правда, просто «Коралина» (Coraline), однако суть дела российские прокатчики ухватили верно: новый мультфильм Генри Cелика по книге Нила Геймана – явная вариация на темы Льюиса Кэрролла и его историй про Алису. И даже парадоксы здесь типично кэрролловские: не папа играет на пианино, а пианино играет папой; и юмор тоже кэрролловский: «Но мамы не едят дочек. – Кто его знает… Может, ты вкусная».

Конечно, не один Льюис Кэрролл, автор эксцентрических путеводителей по Стране чудес и Зазеркалью, послужил питательным источником для рассказа о Коралине – девочке с синими волосами и ногтями, выкрашенными ярко-голубым лаком. Зазеркальный дубликат реального мира, куда главная героиня попадает через герберт-уэллсовскую дверь в стене и откуда выпадает в процессе пробуждения, оказывается творением той же злой силы, которая соблазнила сладкими иллюзиями Гензеля и Гретель. С точно такой же, между прочим, целью – съесть обманутых вкладчиков грез. Только, в отличие от ведьмы братьев Гримм, съесть не тела, а души («проглотить жизни»), что нагнетает градус хоррора до гораздо более высокой отметки. В залог же паучья домоправительница «зазеркалья» берет глаза своих жертв, пришивая на освободившееся место фирменные пуговицы: примерно тем же способом действовал великан Михель из сказки Вильгельма Гауфа про Петера-угольщика, забирая, правда, не глаза, а сердца доверчивых должников и вставляя им бесчувственные сердцезаменители собственного изготовления. Разумеется, подобный мир лишен внутренней жизненной силы, посему иллюзия рано или поздно превращается в туманное белое ничто – такое же, как в иронико-философической «Пустоте» (Nothing) Винченцо Натали. На эту пустоту, кстати, остроумно намекает еще в самый разгар иллюзоркого веселья цирковой номер, во время которого ерническим голосом декламируется знаменитый монолог Гамлета из 2-й сцены II акта одноименной трагедии: «Что за мастерское создание – человек! Как благороден разумом! Как бесконечен способностью! В обличии и в движении – как выразителен и чудесен! В действии – как сходен с ангелом! В постижении – как сходен с божеством! Краса вселенной! Венец всего живущего!» Недоговаривается только общеизвестный финал тирады, ради коего все и произносилось: «А что мне эта квинтэссенция праха?»

Конечно, постановщик «Кошмара перед Рождеством» и «Джеймса и гигантского персика» не обошелся также без собственных фирменных блюд: в саду растут ухмыляющиеся хеллоуинные тыквы, неподалеку выступает мышиный цирк, а кабачки-дирижабли, какао-жуки из Занзибара и прочие сюрреалистические десерты – лишь небольшая часть обильного меню. Однако, несмотря на эти энергичные аттракционы, Генри Селик выстраивает глубоко меланхоличное, временами даже флегматичное кино. Вместо традиционной для американских мультиков быстрой смены картинок, оснащенных всевозможными трюками, мы видим психоделичную фантазию, которая медленно, как бы на ощупь, расползается по экрану, осторожно – кадр за кадром – поглощая отданное ей пространство. Постепенно красно-синие очки, сквозь которые зритель смотрит на 3D версию, превращаются в пуговки, пришиваемые прямо к глазницам, и «зазеркальная» реальность обволакивает внутренности пришедших на киносеанс. Вы просыпаетесь и понимаете, что уже не можете проснуться в реальный мир. Пуговки не стряхиваются с ресниц, и страх, соскребающий с себя маску мышиного цирка, все ближе. Как поется в одной известной колыбельной: раз-два, Фредди заберет тебя… 

Vlad Dracula

Мнение редакции киноафиши не всегда совпадает с мнением автора рецензии.